Неточные совпадения
Можно сказать, что
борьба народов за историческое бытие имеет глубокий моральный и
религиозный смысл, что она нужна для высших целей мирового процесса.
В первоначальном фазисе своего развития человечество не могло выковывать хозяйственных орудий
борьбы за жизнь без
религиозной санкции.
Разумеется, для человечества, насколько оно живет в плоскости ума, а следовательно, до известной степени обречено на науку и философию, должна иметь силу этика ума, существует обязанность логической честности,
борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед человеком ставится еще высшая задача — подняться над умом, стать выше ума, и именно этот путь указуют люди христианского,
религиозного подвига [На основании сказанного определяется и наш ответ на вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
Но нравственность, предполагающая греховное раздвоение,
борьбу добра и зла в человеке, не может иметь безусловного
религиозного значения, она есть Ветхий Завет, период подзаконности, который преодолевается (хотя и не отменяется) Новым Заветом, царством благодати [В русской литературе «сравнительный анализ» Ветхого и Нового заветов впервые был произведен митрополитом Иларионом (XI в.) в «Слове о Законе и Благодати».
Иоганном Мартином Шлейером (1831–1912).] (в действительности же под маской
религиозного эсперанто, ведущего пропаганду буддизма и вообще индуизма на европейско-христианской почве, однако предпочитающего, вместо открытого выступления и прямой
борьбы с христианством, обходную тактику его ассимиляции и нейтрализации).
Их положительное значение, которым искупается многовековая, приостанавливающаяся лишь в эпохи упадка
религиозной жизни догматическая
борьба, состоит в том, что догматы представляют собой как бы вехи, поставленные по пути правильно идущей
религиозной жизни; нормального ее роста.
Происходили самые утонченные беседы на темы литературные, философские, мистические, оккультные,
религиозные, а также и общественные в перспективе
борьбы миросозерцаний.
Он написал против Жида целую книгу, которая отразила
борьбу религиозной истины с дружбой.
Чувствовалась при большой одаренности большая слабость, бессильная
борьба с сомнением, искусственная и стилизованная защита консервативного православия, лиризм, парализующий энергию, преобладание стихии
религиозного мления.
Но в Ницше воспринято было не то, о чем больше всего писали о нем на Западе, не близость его к биологической философии, не
борьба за аристократическую расу и культуру, не воля к могуществу, а
религиозная тема.
Его скромность и деликатность некоторые ставили ему в упрек, как такие свойства, которые мешали ему в
борьбе, и философской и политической. На их оценку, он часто бывал слишком уступчив. Но он никогда не изменял знамени поборника научного мышления и самого широкого либерализма. Он не был"контист"в более узком смысле, но и не принадлежал к толку
религиозных позитивистов. А в политике отвечал всем благим пожеланиям тогдашних радикалов, только без резко выраженных, так сказать устрашающих, формул.
Вечное
религиозное выражение этой
борьбы двух разумов дает Апостол Павел, когда говорит: «Будь безумным, чтобы быть мудрым», и еще: «Мудрость мира сего есть безумие перед Богом».
Дни, проведенные Дюрталем в монастыре траппистов, пережитая им
борьба, из которой он выходит настоящим католиком, — все это так важно и ценно для
религиозной психологии.
И каждый раз эта томительная
борьба в пустом пространстве повторялась в периоды
религиозной экзальтации…
Мировой возраст христианства, мировые времена и сроки
религиозного откровения не зависят от моих личных заслуг в
борьбе с грехом.
В дальнейшем движение оторвалось от связи с разными формами марксизма и превратилось в
борьбу за самостоятельность духовных ценностей в познании, искусстве, моральной и
религиозной жизни.
Идеология, которая есть лишь надстройка,
религиозные верования, философские теории, моральные оценки, творчество в искусстве — иллюзорно отражают в сознании действительность, которая есть прежде всего действительность экономическая, т. е. коллективная
борьба человека с природой для поддержания жизни, подобно тому как у Фрейда есть прежде всего сексуальная действительность.
Религиозные верования должны быть уничтожены не тюрьмой, расстрелом и гонением, а революционизированием сознания, которое происходит вследствие революционной классовой
борьбы пролетариата.
Ошибочно думать, что
религиозный раскол был вызван исключительно обрядоверием русского народа, что в нем
борьба шла исключительно по поводу двуперстного и трехперстного знамения креста и мелочей богослужебного обряда.
Молодой Маркс особенно интересовался
борьбой против
религиозных верований.
Но при всей ненависти Ленина против религии, он был против того, чтобы выпячивать
религиозную проблему на первый план и считать
борьбу с религией самостоятельной задачей, отличной от революционной классовой
борьбы.
Этот «ортодоксальный» марксизм, который в действительности был по-русски трансформированным марксизмом, воспринял прежде всего не детерминистическую, эволюционную, научную сторону марксизма, а его мессианскую, мифотворческую
религиозную сторону, допускающую экзальтацию революционной воли, выдвигающую на первый план революционную
борьбу пролетариата, руководимую организованным меньшинством, вдохновленным сознательной пролетарской идеей.
За возможность такого метафизического и
религиозного поворота велась жестокая
борьба.
Да и как же покорить силою народы, которых всё воспитание, все предания, даже
религиозное учение ведет к тому, чтобы высшую добродетель видеть в
борьбе с поработителями и в стремлении к свободе?
Напротив: в полном банкротстве живой жизни, в победительном и окончательном выявлении человеческой неспособности жить, — «в этом и только в этом» он способен видеть «
религиозный и метафизический смысл» даже
борьбы человечества за улучшение жизни.
Не будучи человеком особенно
религиозным, он все-таки совершенно невольно, под давлением обрушившегося на него несчастья, при несколько успокоившей его мысли о чувстве к нему княжны, чувстве, которое, по уверению ее самой, настолько сильно и крепко, что устоит при всякой
борьбе и выйдет целым из нее, мысленно обратился к тому руководителю человеческих судеб, сознание о существовании которого лежит в душе даже атеиста, какой бы болотистой тиной материалистических и атеистических учений ни была бы она затянута.
Борьба двух духов, двух типов культуры
религиозной и безрелигиозной цивилизации всегда была имманентной самой Западной Европе, она велась на европейской почве.
Выступая против теории классовой
борьбы, выдвигал идею морально-религиозного усовершенствования человечества, идею «гармонии» и сотрудничества классов.] и Дарвина, и его проповеди славились в Москве.
Сколько бы ни уверяли людей суеверия
религиозные и научные о таком будущем золотом веке, в котором всего всем будет довольно, разумный человек видит и знает, что закон его временного и пространственного существования есть
борьба всех против каждого, каждого против каждого и против всех.
[В книге о жизни Брянчанинова, на стр. 15-й упоминается, что «в то время разнообразные
религиозные идеи занимали столицу северную, препирались и боролись между собою», но не показано, как эта
борьба касалась Брянчанинова и Чихачева, а не касаться их она не могла.
Но величайшее дело есть соединение всех сил христианского мира против грядущего зла, ибо
борьба с ним должна вестись не только во внешнем, политическом и социальном плане, но и во внутреннем, духовном и
религиозном плане.
И по сравнению с этим основным
религиозным противоположением все остальные противоположения, связанные с
борьбой интересов, неважны и несущественны.
Много
религиозной энергии рассеялось по сектам и было направлено на
борьбу против церкви и заключенной в ней полноты.
Люди эти, не понимая того, что для греков
борьба и страдания их героев имели
религиозное значение, вообразили себе, что стоит только откинуть стеснительные законы трех единств, и, не вложив в нее никакого
религиозного соответственного времени содержания, драма будет иметь достаточное основание в изображении различных моментов жизни исторических деятелей и вообще сильных страстей людских.
Люди этого кружка, как и все люди высших сословий христианского мира того времени, находились под обаянием и влиянием греческих памятников и, будучи совершенно равнодушны к вопросам
религиозным, думали, что если греческая драма, изображая бедствия и страдания, и
борьбу своих героев, представляет высший образец драмы, то и для драмы в христианском мире такое изображение страданий и
борьбы героев будет достаточным содержанием, если только откинуть узкие требования псевдоклассицизма.
Фурье, с своими фаланстерами, совсем забыт и заменен Марксом: Гегель, оправдывающий существующий порядок, и Конт, отрицающий необходимость
религиозной деятельности в человечестве, и Дарвин, с своим законом
борьбы, еще держатся, но начинают забываться, заменяясь учением Ничше, хотя и совершенно нелепым, необдуманным, неясным и дурным по содержанию, но более отвечающим существующему мировоззрению.
Эпоха обостренной
борьбы религии Бога и религии диавола, начал христовых и начал антихристовых будет уже не секулярной, а
религиозной, сакральной эпохой по своему типу, хотя бы количественно побеждала религия диавола и дух антихриста.
Есть и еще одна причина, выдвигающая на первый план моральные темы, — причина, отчасти уже отмеченная г. Бердяевым [Н. А. Бердяев (1874–1948) —
религиозный философ, проделавший путь от легального марксизма к «новому христианству». Статья его «
Борьба за идеализм» напечатана в журнале «Мир Божий», 1901, июнь.] в его статье «
Борьба за идеализм», но к ней, ввиду ее важности, как-нибудь потом.